Неточные совпадения
Всё многочисленное семейство учительши, — всё
девочки и погодки, начиная с пятнадцати до семи лет, — высыпало вслед за матерью и
окружило его, разинув на него рты.
— Подай, господи, — дохнула толпа и начала благодарно креститься и
окружать со всех сторон глухонемую
девочку, которая дрожала и искала глазами мачеху.
Княжна Людмила, добрая, хорошая, скромная девушка, и не подозревала, какая буря подчас клокочет в душе ее «милой Тани», как называла она свою подругу-служанку, по-прежнему любя ее всей душой, но вместе с тем находя совершенно естественным, что она не пользуется тем комфортом, которым
окружала ее, княжну Людмилу, ее мать, и не выходит, как прежде, в гостиную, не обедает за одним столом, как бывало тогда, когда они были маленькими
девочками.
Опять поднялся шум, визг, беснование. Толпа
девочек окружила меня со всех сторон, смеясь и забрасывая вопросами: «Кто ты? откуда? кто твои родители?»
Девочка, испуганная, ошалевшая, недоумевающая, не успевала открыть рта, а вопросы все сыпались и сыпались на нее градом. Девушки и дети все теснее и теснее
окружали ее.
Вся толпа больших и маленьких
девочек ринулась вперед и
окружила баронессу.
Милый, дорогой отец! Я никогда не отплачу тебе такою же бесконечной, беззаветной любовью, какой ты
окружил меня. Я дурная, злая
девочка! Я это знаю… Мне никогда не быть похожей на ту, которая была твоим утешением, никогда я не заменю тебе маленькой, давно умершей кузины, сходство с которой ты находишь во мне…
Девочки по-прежнему тесно
окружали ее. Все молчали. Прошла минута… другая… третья… И вдруг чей-то тихий, нерешительный голос произнес...
Жадные до впечатлений
девочки мигом
окружили меня. Я плохо сознавала, какую некрасивую роль решила исполнить. Я была во власти одной мысли, одного желания: отомстить, во что бы то ни стало отомстить гордой, злой
девочке, которая грубо оттолкнула меня, насмеялась над моим великодушным порывом.
Меня
окружали вызывающе недоброжелательные лица. Моего единственного друга, Милы Перской, среди
девочек не было: она крепко спала, не слыша ни звонка, ни шума, свернувшись калачиком на своей постели. Но отступать я не привыкла. И хватаясь, как утопающий за соломинку, за последнее средство, я кинулась к жертве насмешниц...
После класса мы все
окружали батюшку, который, благословив теснившихся вокруг него
девочек, садился на приготовленное ему за столиком место, мы же располагались тесной толпой у его ног на полу и беседовали с ним вплоть до следующего урока.
Едва я переступила порог, как в классе поднялся шум и гам.
Девочки, шумя и хохоча,
окружили меня, пользуясь переменой между двух уроков.
А
девочки волновались, кричали,
окружили фрейлейн, целовали ее по очереди и даже по нескольку сразу, так что чуть не задушили, — одним словом, всячески старались выразить искреннюю привязанность своих горячих сердечек.
Мы вошли в младший класс, где у маленьких воспитанниц царило оживление. Несколько
девочек рассматривали большую куклу в нарядном платье, другие рисовали что-то у доски, третьи,
окружив пожилую даму в синем платье, отвечали ей урок на следующий день.
В дверях показалась хозяйка — важная высокая дама с светлым ореолом седых, высоко зачесанных волос. Дети
окружили ее с выражением своего восторга, а маленькая
девочка, та, что прыгала, утомленно повисла у нее на руке и тяжело моргала сонными глазками. Подошел и Сашка. Горло его перехватывало.
Тотчас после ухода начальства
девочки высыпали на середину класса,
окружили Крестовоздвиженскую и закидали ее целым потоком вопросов.